(с)
Это было начало 93 года, когда я ушел из Комсомолки и пустился в самостоятельный газетный бизнес. Совершенно необыкновенное было время. Сейчас это выглядит невозможным, невероятным стечением людей, мест, обстоятельств и идей, а тогда…
Тогда в 93-м мы с Женей Додолевым, известным в то время журналистом, сделали газету. Вернее даже не газету – на первых порах это была вкладка в Вечернюю Москву, называлась «Новый взгляд». Успешнейший был проект, газета разлеталась как горячие пирожки. Все начало развиваться, мы даже начали зарабатывать какие-то деньги. Но с деньгами тогда у всех было туго – в том числе у тех, кто давал нам рекламу. И нередко рекламодатели рассчитывались по бартеру, это тогда было тоже модное слово - напрямую всяким товаром. Это был почти семейный бизнес: брат участвовал, сын старший после школы приходил, и мы все занимались этой газетой. Офис наш был в Нижнем Кисловском переулке, который мне по дружески, бесплатно дал мой товарищ Коля Михайлов, строитель. Достаточно хороший офис был, к тому же в центре: всем удобно, заходили и по делу, и просто поболтать. Тоже сейчас звучит нереалистично: попробуйте сегодня без денег, по дружбе, открыть офис в самом центре Москвы!
И вот однажды нам за рекламу подогнали 20 литров медицинского спирта. Буквально: притаранили мне прямо в офис большой молочный бидон. Причем спирт был медицинский, потрясающего качества.
И вот мы начали постепенно это огромное количество спирта «реализовывать». Уже через неделю у нас в Кисловском появился такой ежевечерний неформальный клуб любителей
выпить на халяву душевно посидеть. Приходили все: журналисты, политики, бизнесмены, друзья, каждый приводил с собой еще каких-то знакомых. В те годы жили мы весело, но не скажу, что богато. А тут наливают и наливают, с самой простой закуской, но зато компания хорошая. Собирались вечерами, выпивали-закусывали, ну и разговоры разговаривали, обо всем. О будущем, о стране, о политике, о журналистике, строили какие-то безумные проекты, спорили и снова выпивали-закусывали.
И вот однажды в нашем «вечернем клубе» появился Кирсан Илюмжинов. Посидел, послушал, выпил, понравилось. Мы с ним разговорились, он был тогда депутатом Верховного Совета. Я сразу проникся к нему симпатией, он показался мне очень интересным и необычным человеком. Оригинально мыслящий, как сказали бы сейчас – креативный. Даже по тем временам, когда все вокруг кипело и бурлило, и идеи рождались каждый час – он был необычен, ни на кого не похож. Про него говорили – начинающий миллионер. На самом деле миллионером он не был, конечно. Но в этом ли дело? Я в своей жизни встречал двух людей такого уровня неординарности и внутренней свободы. Один из них – Сунгоркин, а второй – Илюмжинов.
У нас завязалась дружба, более того, после этого вечера я ему еще с собой подарил бутылку спирта. Ну чем в то время я мог выразить уважение, расположение, симпатию? Сейчас выглядело бы неловко, а тогда – это был правильный, годный дар.
Ну, естественно, он заинтересовался и нашей газетой, стал частенько заходить , вторая встреча, третья, спирт все не кончался, наш бочонок-бидон не пересыхал.
И вот на одной из этих встреч он сказал: вот, хочу, мол, стать президентом Калмыкии. Кажется там, в нашем офисе за бутылкой спирта, это решение и родилось.
Ну, уж коли я там был, то волей-неволей стал сопричастным к этой выборной кампании, если это можно было так назвать. Мы придумывали совершенно безумные, а иногда просто гениальные лозунги для предвыборной кампании Кирсана. И на первых порах ни мы, ни оппоненты не думали, что он это все затеял всерьез. Между тем дошло до вполне реальной политической борьбы, когда оппонентом Кирсана выступил известнейший калмык, генерал-майор авиации Ачиров, который изначально должен был победить на выборах. И надо сказать, что сначала появилась идея кампании «свой среди своих»: калмыки – народ бедный, а ну как не поймут «нового миллионера», не примут. А потом решили, что для настоящей предвыборной борьбы с достойным соперником нужно показать и наш «товар лицом», подчеркнуть достижения. И появился лозунг «Я стал миллионером, я сделаю миллионером каждого калмыка!». Этот лозунг принадлежит Кирсану. Был и лозунг, который принадлежит лично мне, это «Калмыкия – второй Кувейт». Все это широко разошлось, плюс были подключены ресурсы знакомых газетчиков, журналистов, в общем, все это дало результат. Около семидесяти процентов Кирсан получил на своих первых выборах. И это были настоящие, честные выборы – где были два сильных кандидата, и голосование было настоящим.
Очень неприятно мне, как Кирсана рисует наша пресса – то каким то маленьким человеком «со странностями», то каким-то злодеем-диктатором. Да, наверное, он не от мира сего, в самом лучшем, чистом и высоком смысле слова. Но я с ним давно знаком, и могу сказать: Кирсан Илюмжинов – настоящий буддист, не способный на зло, и он видит то, чего мы за всякой суетой не видим. Он пренебрегает материальным, и я практически уверен, что он не был миллионером, уж по крайней мере когда в президенты шел. Он из простой и бедной семьи, когда его жена переехала в Калмыкию – поселились они в скромной «двушке», и я помню, как мы всем аппаратом собирали ему денег на люстру… Но богатый человек – не тот, у кого счет в банке или крутой бизнес, это внутреннее ощущение, которое он может транслировать другим. Вот Кирсан – может. Причем по-настоящему, без натуги и фальши, а судьба только поспевает дать ему то, что он уже и так считает своим.
Кирсан был близок с Вангой, много о ней говорил. Я в это не верил, мало ли что человек себе придумает. А потом очень странно все повернулось.
Это было лето 93 года. Представительство Калмыкии было в одной из «книжек» на Новом Арбате, обыкновенная комнатка с приемной. Ельцин только начал бодался с Хасбулатовым, и непонятно было, чем все кончится. И Кирсан в это лето поехал к Ванге. Когда он оттуда вернулся, мы собрались у него в кабинете: я и еще два-три человека. Вот он сидит и рассказывает, как съездил.. И между прочим говорит: Ванга сказала, что Ельцин будет править еще долго. Ну сказала и сказала, мало ли. Но он тогда в подробностях рассказал нам все события октября 93 года: что будет кровопролитие, что она видела телецентр, по нему стреляли. Ему самому Ванга сказала – мол, будешь на белом коне – и он потом с белым флагом ходил на переговоры, пытался быть парламентером в Белом доме, за что попал в опалу. Даже даты называл, всю хронологию октября-93, если кто еще помнит, что это был за момент для страны.
Но тогда, летом, я ему сказал: Кирсан, ну мы взрослые люди, давай без ерунды! На дворе была жара, сонное марево, Москва как будто вымерла, какие перевороты! Я ему не поверил, но когда осенью все это случилось, то события развернулись точно так, как он рассказывал.
С ним много таких историй связано. Это невероятный феномен – такой человек, да еще и в политике. Та же Ванга ему предсказала, что он будет «занимать пост мирового значения». Мы снова смеялись: даже президентский пост в Калмыкии, с населением 300 000 человек – не потянет на пост главы какой-нибудь районной управы в Москве, народу в Мневниках больше живет. Какое уж тут мировое значение! Когда Кирсан стал президентом ФИДЕ, я вспомнил этот разговор и свою иронию.
Я много могу о нем рассказать, есть о чем вспомнить. Но вот что я подумал, прочитав новость, что Кирсан поехал к Каддафи играть в шахматы: если такой человек, как Илюмжинов, поехал туда, в разбомбленную страну, к странному полковнику, сыграть с ним партию – значит, Каддафи еще рано списывать со счетов.
И еще.
Ни одна российская телекомпания не показала этот необыкновенный поединок. Все крупные новостные агентства мира, все телекомпании давали видео и фото этой встречи. Наши – нет. Только в газетах ехидно прокомментировали, да и то так, вскользь. И это, по-моему, зря. Такие инфоповоды бывают не каждый день, да и не каждый поедет в Ливию сейчас, и не каждого примет опальный Каддафи.
А ведь это было как минимум красиво. Почти как завтрак под пулями в Ла Рошели.
![[personal profile]](http://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Анекдот: Путейщик идет по рельсам, на них валяется дохлая крыса. Он берет ее за хвост, смотрит в ее потухшие глаза, раскручивает и швыряет в кусты: Ха! тоже мне - Анна Каренина!»
